Меню

Василий Артюшенко, ZN.UA

Новая экономическая стратегия для Украины

Пока на старте четвертой промышленной революции весь мир стремительно меняет стратегии и парадигмы развития, использует все возможные инструменты и нестандартные методы для ускорения технологического роста и борьбы в глобальной конкуренции, Украина тонет в болоте экономической стагнации, политических дрязг, демагогии о реформах при полном отсутстви и эффективных системных стратегических действий.

"Стратегические просчеты не могут быть компенсированы тактическими усилиями".

Карл фон Клаузевиц 

 

Пока на старте четвертой промышленной революции весь мир стремительно меняет стратегии и парадигмы развития, использует все возможные инструменты и нестандартные методы для ускорения технологического роста и борьбы в глобальной конкуренции, Украина тонет в болоте экономической стагнации, политических дрязг, демагогии о реформах при полном отсутствии эффективных системных стратегических действий.

Несмотря на жесточайший трехлетний экономический стресс для страны и постоянное давление внешних и внутренних форс-мажорных факторов, правящие элиты не могут оторваться от уровня мышления каменного века с их рейдерскими захватами все уменьшающегося "пирога", интригами, коррупцией и иллюзиями, о которых еще в XVIII ст. говорил прусский король Фридрих Великий: "Они хотят всем завладеть, как будто бы у них есть время всем обладать".

Такая застойная и хаотичная среда повышает уязвимость страны к внешним враждебным стратегиям, в частности российским, по разрушению украинской экономики, ослаблению национальной валюты, поглощению оставшихся промышленных технологий, стратегических предприятий и ресурсов. Поэтому сегодня вопрос реализации эффективной национальной экономической стратегии — это вопрос национальной безопасности.

Учитывая остроту вопроса, в обществе ведутся дебаты о выборе концептуальной основы экономической стратегии из двух альтернатив.

1. Первая альтернатива (ее продвигают в основном некоторые зарубежные консультанты и молодые специалисты с западным образованием) — радикально либеральная доктрина, предполагающая следование рецептам рыночного фундаментализма. А именно: не повышение эффективности национальных государственных институтов, а минимизацию их влияния (с оглядкой на его просто-таки злокачественную неэффективность в условиях "украинской специфики") в надежде на магическую роль рыночных сил, их способность снизить коррупцию и возродить экономику. Главные рецепты для текущих действий в рамках этой доктрины — провести тотальную либерализацию и приватизацию, включая стратегические национальные предприятия и ресурсы, в том числе сельскохозяйственные земли. В качестве основных источников финансирования экономики предполагается привлечение иностранных прямых и портфельных инвестиций, а также внешних займов. Национальная валюта (гривня) практически не рассматривается как инвестиционный ресурс, а роль центрального банка сводится к сжатию денежной массы (несмотря на денежный голод в реальном секторе) в надежде таким образом в рамках режима инфляционного таргетирования снизить инфляцию до 5% к концу 2019 г. В качестве главного принципа монетарной политики декларируется тезис, возникший в развитых странах во времена перегрева экономики и высокой инфляции: "Максимально возможный вклад центрального банка в экономический рост — это обеспечение низкой инфляции".

2. Вторая альтернатива — это парадигма высокотехнологичного развития национальной экономики, предполагающая стратегический переход от сырьевой модели экономики колониального типа к состоянию высокотехнологической индустриальной державы через оптимальное сочетание эффективного государственного регулирования и рыночных сил на основе:

— реального, а не только имитационного улучшения бизнес-климата;

— активной государственной промышленной политики и кластерной стратегии, направленных на стимулирование развития высоких технологий и роста глобальной конкурентоспособности Украины; развития малого и среднего бизнеса, технологического предпринимательства, роста занятости и доходов населения;

— реформы работы НБУ: обеспечения его подотчетности обществу, повышения уровня профессионализма реализации монетарной политики и банковского регулирования, прозрачности и независимости от субъективных политических и бизнес-интересов, обеспечения высокого уровня доверия общества к НБУ. Основным принципом монетарной политики должен стать принцип мультитаргетирования "много целей — много инструментов" для обеспечения оптимального уровня денежной массы и кредитования в экономике, поддержки экономического роста в координации с политикой правительства, обеспечения валютно-курсовой стабильности и низкого уровня инфляции, устойчивости и обеспечения высокого уровня конкуренции в диверсифицированной банковской системе. НБУ должен стать эффективным центральным банком развития украинской экономики, а гривня — высококонкурентной устойчивой инвестиционной валютой;

— эффективного использования системы стимулов и финансовых институтов развития (включая государственные) при жестком контроле общества над расходованием государственных средств (борьба с коррупцией из мифической через рост тарифов должна превратиться в реальную — через эффективную работу антикоррупционных органов и общественного контроля).

Несмотря на очевидную предпочтительность и выигрышность вышеперечисленных задач по второму варианту, его слабым местом является катастрофическая институциональная несостоятельность и коррумпированность государственных органов, которые могут свести на нет самые красивые планы в процессе реализации.

В таких условиях соблазн отказаться от активной роли государства и "пустить все процессы на самотек свободной конкуренции" действительно велик. Однако опасность радикально либеральной доктрины состоит в том, что в современную эпоху транснациональных корпораций, международного протекционизма и лоббирования феномен совершенного рынка практически отсутствует в реальности, разве что в учебниках, описывающих кривые спроса и предложения мелкотоварного производства времен Адама Смита. Если национальное государство не будет сдерживать аппетиты крупных игроков, то за красивой вывеской"свободный рынок" окажется чья-то монопольная власть или сговор влиятельных групп. Приватизация в военное время будет означать скупку определенными лицами по низким ценам стратегических активов страны; риторика свободного рынка — прикрытие достижения геополитических и коммерческих целей узкими группами влияния; введение рынка земли в условиях обнищания населения и слабости институтов — скрытый захват страны экономическими методами.

Наиболее разрушительна слабость института частной собственности и прав человека: каждая новая власть пытается стать монопольным собственником всего и вся, не брезгуя и чужими "крошками со стола". Один из выдающихся сторонников свободного рынка Фридрих Хайек писал: "Частная собственность — важный гарант свободы не только для владельцев, но — и в не меньшей степени — для тех, кто ничем не владеет. Пока контроль над средствами производства поделен между многими агентами, действующими независимо один от другого, ни у кого нет абсолютной власти над всеми нами. Стоит позволить сконцентрировать средства производства в одних руках, как все мы окажемся под контролем". Украина постоянно является жертвой такой концентрации в руках нескольких семей, несмотря на вроде бы существование частной собственности и отсутствие государственной промышленной политики. Незыблемое право частной собственности, о которой писал Ф.Хайек, и эффективный рынок могут быть только там, где есть сильное правовое государство. Оно, в свою очередь, возникает как результат развития среднего класса, нормальной работы социальных лифтов — быстрого роста количества успешных людей, разбогатевших не на ренте от захвата в собственность национальных ресурсов, а на реализации своего интеллекта и технологических идей. Это изменяет в лучшую сторону интеллектуальное и ценностное качество слоя состоятельных людей, является социальной основой демократии, свободы и роста благосостояния всего общества. Именно это и предусматривает парадигма высокотехнологичного развития.

Возможна ли реализация этой парадигмы в Украине? Поскольку решение этой задачи, несмотря на все сопутствующие вызовы, все-таки стоит свеч, рассмотрим ее более детально.

Сравним экономическое развитие Украины с другими странами, которые начинали с гораздо худших условий и достигли несоразмерно больших успехов.

В 1991 г. Украина обладала:

— численностью населения в 52 млн чел. и мощным креативным классом с высоким уровнем образования и исследований в сфере точных наук;

— второй по мощности в Европе газотранспортной системой и системой АЭС, третьим в мире ядерным потенциалом, уникальными аэрокосмическими и другими промышленными технологиями;

— наибольшей в Европе площадью черноземных пахотных земель и запасов титановых, урановых, марганцевых, ртутных и других руд, сланцевого газа и угля, великолепным географическим и транзитным положением.

Но вследствие серьезных стратегических просчетов, при таких мощных стартовых преимуществах Украина за 25 лет "совершила скачок" из состояния самой перспективной страны СНГ и потенциального восточноевропейского экономического тигра в третий мир — в деиндустриализацию, отсталость, бедность и потерю пятой части населения.

Последние три года управления экономической, монетарной и банковской сферами — это особое разочарование на фоне тех страшных жертв, которые принес украинский народ в попытке поменять власть и систему в стране. По индексу HDI (Human Development Index), рассчитываемому ООН на основе ВВП на душу населения и жизненных стандартов, Украина заняла 81-е место в мире; к концу 2015 г. ВВП упал до 90,6 млрд долл. (при 183 млрд долл. в 2013-м), а национальный доход на душу населения (GNI — Gross National Income per capitaсоставил 2,6 тыс. долл. (что практически равно уровню GNI Гондураса — 2,3 тыс. долл.).

При таком экономическом падении рост ВВП на 2,2% в 2016 г., бравурно называемый макроэкономической стабилизацией, на самом деле является консервацией кризиса, разрухи и отсталости.

Поражающие цифры для сравнения: в 2015 г. в Польше при численности населения 38 млн чел. ВВП составил 477 млрд долл. (в пять раз больше, чем в Украине), а GNI — 13 тыс. долл.; в Канаде 
(36 млн чел.) ВВП — 1,55 трлн долл., а GNI — 47,5 тыс. долл. (в 18 раз). В Израиле (постоянно воюющей стране) с численностьюнаселения 8 млн чел. ВВП равняется 300 млрд долл., а GNI — 
35,8 тыс. долл. В Чехии (с населением 10,6 млн чел.) ВВП составил 185,2 млрд долл., GNI — 18 тыс. долл.; Эстонии GNI — 18,4 тыс.; Хорватии — 12,7 тыс.; Казахстане — 11,4 тыс.; Беларуси — 6,6 тыс. долл.

Таким образом, среди сопоставимых стран результаты развития экономики Украины являются кардинально наихудшими. Но это, как ни парадоксально, говорит не только о колоссальных стратегических просчетах в нашей стране, но и о гигантских скрытых возможностях. В чем состоит фундаментальная причина такого состояния дел? И каков конструктивный выход для Украины?

Ответ нужно искать не в рецептах МВФ (здесь не имеются в виду отличные рекомендации, такие, как, например, наконец начать борьбу с коррупцией), учебниках "Экономикс" и макроэкономических разделах стандартных курсов МВА. Эти рецепты не помогли подняться из бедности еще ни одной стране — в них отсутствует жизненно важная для Украины информация о колоссальном опыте активной промышленной политики и индустриализации развитых стран на заре их перехода от бедности к расцвету. По свидетельству комиссии Американской экономической ассоциации, выпускники МВА часто не могут объяснить, почему зарплата парикмахера в индустриальной стране намного выше зарплаты его коллеги из страны с сырьевой экономикой, но при этом легко оперируют с бесполезной на практике двухсекторной моделью общего равновесия с абстрактным техническим прогрессом.

Результаты, полученные выдающимися мыслителями и практиками Джоном Кэрри, Александром Гамильтоном, Антонио Сьерра, Людвигом Эрхардом, Ли Куаном Ю, Эриком Райнертом, Кристофером Фрименом, Карлотой Перес и многими другими, которые дают понимание механизмов перехода стран от бедности к богатству, сегодня не входят в стандартные макроэкономические курсы университетов. Эти результаты принципиально отличаются от упрощенных рецептов теорий свободной торговли, доминирующего значения иностранных инвестиций, сравнительного преимущества стран и невидимой руки рынка, которые изложены в миллионах учебников и активно распространяются в сырьевых странах колониального типа. Эти теории являются, по сути, методологической базой для оправдания колониализма с точки зрения этики, но практика успешных стран по созданию экономического чуда (в Англии, Германии, Израиле, Японии, Сингапуре, Южной Корее, Китае и других) базировалась на другой концептуальной основе.

Английское экономическое чудо. Англия XV ст. страдала от бедности и экономической стагнации (основной отраслью было овцеводство и экспорт сырья — шерсти). Основой будущего величия Англии стал разворот Генрихом VII и последующей династией Тюдоров к активной промышленной политике, получившей название "План Тюдоров". Запрет экспорта сырья, стимулирование производства и экспорта товаров с высокой добавленной стоимостью, опора на собственную национальную валюту и доходы от экспорта. Благодаря плану Тюдоров и структурному соотношению "дешевый капитал — дорогой труд", Англия стала инновационной "мастерской мира", родиной первой и второй промышленных революций,обладательницей мощной экономики, наибольшего в мире флота, царицей морей и могущественной Британской империей. И только будучи уже сильной индустриальной страной, она стала использовать доктрину свободной торговли, свободных рынков и сравнительных преимуществ для того, чтобы получить доступ на новые рынки дешевого сырья и сбыта потребительского экспорта.

Что касается современной Англии, то в 2015 г. при численности населения в 65 млн чел. ее ВВП составлял 2,86 трлн долл. (почти в 32 раза больше, чем в Украине), а GNI — 43,4 тыс. долл. (в 14 раз больше, чем в Украине).

Экономическое чудо Израиля — страны, которая развилась в сильное инновационное государство начиная с нескольких поселений в безводной пустыне, возникло из его удивительной способности превращать сложнейшие проблемы в активы.Несмотря на отсутствие природных ресурсов и постоянную военную угрозу, правительство успешно проводило активную промышленную политику. На первом этапе (1948–1966) был сделан экономический скачок благодаря быстрой реализации крупных инфраструктурных проектов — строительству дорог, систем водоснабжения, фабрик и заводов, портов, электрических сетей и домов. Правительство целенаправленно создавало целые высокотехнологичные отрасли экономики с нуля. Например, создание авиационной промышленности было предпринимательским проектом, исходящим от правительства (сейчас Israel Aircraft Industries — среди глобальных лидеров). В 1950–1955 гг. экономика росла с темпом 13% в год, в 1960-х — 10%. Гарвардский профессор Рикардо Хауссман так охарактеризовал руководителей Израиля: "Они вмешивались в рынок и решали то, что нужно было для страны, но никогда ни один из них не присвоил ни единого цента". После насыщения страны эффективной инфраструктурой, на втором этапе (с середины 1980-х годов и до сегодняшних дней) главным фокусом стало интенсивное развитие предпринимательства, особенно технологического. Правительство служит активным катализатором создания технологических кластеров, а бурная деятельность предпринимателей создает инновационный экономический рост.

Японское экономическое чудо с 1946-го и до конца 1970-х годовпревратилоразрушенную и экономически отсталую послевоенную Японию в мировую державу с мощной инновационной экономикой и глобальным лидерством на экспортных рынках. Ее ежегодный экономический рост находился в пределах 9–11%. Даже после мировых энергетических кризисов и распада Бреттон-Вудской системы он оставался достаточно высоким (5,3%). Ядром реформ являлась активная государственная промышленная политика при опоре на собственную национальную валюту, экспортные доходы и защиту рынка от глобальных инвесторов и иностранных потоков капитала. Сильной особенностью была эффективная координация с правильной финансовой и денежно-кредитной политикой, направленной на ускоренный экономический рост при контролируемой инфляции.

Какие экономические и монетарные стратегии используются в мире сегодня? Развитые и многие развивающиеся страны осуществляют кардинальный разворот к активной индустриализации с новым технологическим укладом. Кластерные стратегии правительств координируются с реализацией новой парадигмы монетарной политики центральных банков:

— Банк Англии несколько последних лет успешно предоставляет целевое рефинансирование банкам под кредитные портфели для малого и среднего бизнеса (funding for lending scheme) и обсуждает другие инструменты стимулирования целевого кредитования реального сектора, высокотехнологичного экономического роста и занятости;

— ФРС США реализовала беспрецедентную программу стимулирования кредитования малого и среднего бизнеса (Purchase of MBS Program);

— ЕЦБ осуществляет целевые долгосрочные операции структурного рефинансирования для кредитования банками реального производства (Targeted for Long-Term Refinancing Operations: for non-mortgage bank lending);

— Народный банк Китая провел целевое сокращение обязательного резервирования по операциям кредитования АПК, малого и среднего бизнеса(Targeted reserve requirement reductions for lending to agriculture and small business);

— Банк Кореи реализует пакет стимулирования развития малого и среднего бизнеса (Stimulus package: finance for SMEs);

— Резервный банк Индии осуществляет целую систему мер по стимулированию микрокредитования МСБ и кредитования высокотехнологичной индустриализации.

В целом для мирового экономического сообщества после начала глобального финансового кризиса стала очевидной ошибочность понимания функции центрального банка как следования единственной цели — контроля инфляции. Современные центральные банки обладают достаточно мощными инструментами для того, чтобы не только контролировать низкую инфляцию, но и перенаправлять потоки в развитие реального сектора для создания оптимальных условий для экономического роста и занятости. После 2008 г. мир перешел к новой парадигме центрального банкинга — мультитаргетированию, то есть принципу "много целей — много инструментов".

Правление НБУ пока отстает от современного уровня понимания экономики и декларирует теоретическую приверженность устаревшим догмам инфляционного таргетирования. На практике дела обстоят еще хуже: монетарная политика представляет собой дикую смесь, с одной стороны, непродуктивной эмиссии и командно-административного искажения рынка там, где надо было бы опираться на рыночные процессы, а с другой — неиспользования эффективных монетарных инструментов в той сфере, где надо было бы сглаживать рыночные дисбалансы. Уже третий год продолжаются затратные для государства и разрушающие межбанковский и денежно-кредитный рынок в целом игры НБУ с депозитными сертификатами по завышенным процентным ставкам. То есть НБУ, говоря языком этого регулятора, продолжает, "успешно" конкурируя с реальным сектором за ресурсы, "пылесосить" деньги из экономики, выплачивая банкам — участникам операций высокие проценты за счет непродуктивной эмиссии. Процесс развивается по восходящей: в 2015 г. по таким непродуктивным оборотам прошло 2,85 трлн грн (процентные затраты НБУ — более 8 млрд грн); в 2016-м — 2,95 трлн (процентные затраты НБУ — около 9 млрд). Такие огромные непродуктивные затраты государственных денег недопустимы в условиях войны, коллапса кредитования реального сектора и жесточайшего кризиса. В январе этого года тенденция усилилась: ежедневное привлечение денег на депсертификаты НБУ достигало 30 млрд грн, в частности 
5 января — 30,3 млрд (19,9 млрд грн ДС овернайт по ставке 12% и 10,4 млрд — на 14 дней по ставке 14%). Ясно, что это нельзя объяснить никакой макроэкономической теорией (ни либеральной, ни кейнсианской), подобной мировой практики использования таких высоких ставок по мобилизационным монетарным операциям в условиях коллапса кредитования экономики также не существует (!), а является специфическим изобретением попавших в НБУ "инвестиционных банкиров".

В дискуссиях широкого круга специалистов (ученых и практиков монетарного регулирования) с членами правления НБУ эти моменты и многие другие ошибки монетарной политики были озвучены. Но, к сожалению, теоретические дискуссии используются правлением НБУ только для самопиара, а не корректировки и исправления политики. Хотелось бы привлечь к этому внимание членов совета НБУ — они обладают достаточными полномочиями и возможностью привлечения дополнительных экспертных знаний и компетенций (например, через Общественный совет при совете НБУ), чтобы изменить такую монетарную политику, которая затрудняет и достижение устойчивой стабильности национальных денег, и экономический рост.

Изучение огромного опыта стран, которым удалось вырваться из ловушки бедности и отсталости и практически с нуля построить экономическое чудо (то есть инновационную экономику со сверхбыстрым устойчивым экономическим ростом), показывает, что все они имели свою собственную системную национальную экономическую стратегию, рожденную изнутри страны. Внешняя помощь (в частности, согласно планам Моргентау, Маршалла, экономической стабилизации Японии SCAP и другим) если и содействовала развитию, то не принципиальным образом.

В 2016 г. в Кабинете министров появился проект "Среднесрочного плана действий правительства до 2020 года", включающий разделы "Развитие конкуренции, малого и среднего бизнеса", "Создание условий для технологического прорыва". Это позитивная тенденция, но этого недостаточно — разделы тонут в материалах по другим направлениям, носят ориентировочный и большей частью декларативный характер; в них не определены механизмы финансирования, контроля и ответственности.

Поэтому в Украине должна появиться новая, целостная и системная, Экономическая стратегия высокотехнологичной индустриализации. Для того чтобы она не стала очередной мертворожденной бумагой, используемой для пиара, лоббирования личных интересов, коррупции и отвлечения общества от острых вопросов к власти, необходимо, чтобы она:

1) была разработана независимыми украинскими специалистами в области высоких технологий, макроэкономики, промышленности и финансов; прошла широкие общественные, экспертные, парламентские слушания, получила одобрение в обществе и стала законом Украины "О Национальной экономической стратегии высокотехнологичной индустриализации Украины";

2) имела мощного и эффективного субъекта реализации стратегии. Это — самый сложный вопрос. Так как традиционно в Украине прогресс рождается от волонтеров — от креативного класса, а не сверху от власти, то, возможно, это должен быть общественный институт, пользующийся доверием общества. Он мог бы осуществлять контроль над реализацией стратегии в оперативном режиме и широко информировать общество;

3) определяла систему четких количественных целей на каждом этапе и скоординированных действий всех органов регулирования;

4) ясно определила сроки, количественные критерии достижения (KPI), ответственность исполнителей и формы их отчетности перед обществом;

5) определяла конкретные реалистичные механизмы финансирования осуществления стратегии, а также жесткого общественного контроля над использованием государственных ресурсов и строгим соблюдением законов всеми ее субъектами.

Все мы понимаем, что наши культура, ментальность, неформальные традиции, мыслительные привычки и стратегии — это важнейшие факторы, которые определяют, останется ли Украина несчастной и бедной сырьевой колонией с дешевой рабочей силой и тенденцией к превращению в нацию эмигрантов или же станет великой развитой страной, которая продемонстрирует экономическое чудо.

У каждого из нас, от студента до президента, есть выбор — какую выбрать свою личную Стратегию и как повлиять на формирование Новой экономической стратегии для Украины.

Источник: http://gazeta.zn.ua/macrolevel/novaya-ekonomicheskaya-strategiya-dlya-ukrainy-_.html

Автор: Татьяна Унковская

Права: ZN.UA

Наверх